Недавно мой семилетний внук по имени Николас, а по простому Коля, на вопрос, какие интересные события произошли с ним за день, в своем довольно беспорядочном рассказе вдруг произнес слова: «Моя герлфренд».

Мы (его бабушка, которая приучила внука звать ее не бабушка, а исключительно по имени, и я) остановили поток рассказа. «Твоя – кто?».

«Герлфренд» – ответил внук и понесся со своим рассказом дальше. Мы с бабушкой переглянулись (ну никак она мне на бабушку не похожа, тем более что знаю я ее приблизительно с возраста в котором сейчас пребывает наш внук). Выждав немного бабушка спросила: «А как ты определил что она… твоя герлфренд?».

Внук ни на секунду не задумался: «Когда мы смотрим телевизор в школе» – сообщил он нам: «Она садится рядом и гладит мне волосы» – а потом после некоторого раздумия прибавил: «И мне это нравится».

Несколько дней спустя мы рассказывали эту историю нашим близким друзьям, а внук в это время невозмутимо ел яйцо в мешочек, требуя, чтобы бабушка посыпала его солью, засовывала в него кусочки масла, а затем подносила ему ложку ко рту – процедура любимая ими обоими и разработанная еще в глубоком детстве. Оторвавшись от яйца в том месте, когда я торжественно произнес: «Таким образом это официально – у Николоса есть герлфренд», он также невозмутимо добавил: «Две».

«Две?» – оторопело переспросил я. Внук задумался на секунду: «Две… с половиной, если считать Керол».

«О! Тпру! На поворотах!» – оторопело воскликнул я: «Как это две с половиной? Объясняй, с чего ты решил, например, что вторая девочка, как ее…».

«Марша» – сообщил внук.

«Марша… с чего ты решил, что она тоже твоя герлфренд?».

Внук дожевал и проглотил очередную порцию яйца в мешочек: «А мы с ней пошли в туалет в школе, заперли дверь и поцеловались» – сообщил он и широко открыл рот, в который бабушка тут же засунула очередную ложку с гремучей смесью.

«Вы слышите, что он говорит! Ему семь лет, не семнадцать, семь! Они целовались в туалете, слышите? А ей Марше, сколько лет?».

Внук задумался, сказал «Восемь» и потянулся за молоком.

«Нет вы послушайте!» – начал я, но наткнулся на взгляд супруги с которой мы кажется, если не ошибаюсь, приблизительно в этом возрасте… «Не ошибаешься» – прочел я в ее взгляде.

«Коля» – сказал я осторожно: «Вот вы поцеловались… а потом, что потом делали?».

Внук потерял всякий интерес к беседе: «Деда» – сказал он: «А можно телевизор включить?

«Нет, ты мне сначала ответь, что вы делали после того, как поцеловались?».

Внук завел глаза наверх, пытаясь вспомнить. «Ну, открыли дверь и вышли» – неуверенно сообщил он.

«А больше не целовались?» – осторожно спросил я и опасливо глянул на супругу, которой этот разговор начинал надоедать.

Коля посмотрел на меня полными удивления глазами: «Зачем?».

«Что зачем?» – не понял я.

«Зачем еще целоваться?» – ошарашено спросил Коля, а потом снова законючил: «Ну деда, ну дай телевизор посмотреть».

Но меня уже заносило на этих самых поворотах: «А Керол, кто она? И почему “с половиной, если считать Керол”? Это как?».

Бабушка (моя жена) сделала левой рукой жест, который можно было понять как «Заканчивай», или «Сейчас я тебе отрежу голову», что учитывая ее кавказское происхождение нельзя было отмести как пустую угрозу.

Внук вздохнул, отодвинул в сторону последнюю ложку с яйцом, покосился на недопитое молоко и объяснил: «Ну подошли ко мне девочки из третьего класса и говорят: “Это ты, который в туалете целовался?” . А потом говорят, хочешь, одна из нас будет твоя герлфренд? Ну я и выбрал».

«А как же ты выбирал? То есть почему ты решил именно ее выбрать?» – заинтересовалась бабушка Гуля.

«Я выбрал ту, которая больше всех на маму похожа» – охотно объяснил внук и побежал по каким-то своим очень важным делам.

Вечером, ложась в постель я решил поставить точки над “и” в одной давней истории: «Слушай, Гуль» – сказал я после того, как мы оба почистили зубы и приняли все свои таблетки: «Помнишь в Репино, летом, когда нам было по 8 лет, мы играли вчетвером в казаки-разбойники – ты, Нелька, Дима (кажется его звали) и я, и вы куда-то с Димой с этим пропали, а потом вернулись, и у тебя в волосах солома была. Что вы там делали с ним на той полянке?».

Жена взяла книгу, взбила подушку и одела на нос очки: «Ты бы уж лучше молчал, мне Нелька все рассказала» – сказала она и погрузилась в любимую ее международную политику.

«Что – все?» – переспросил я.

«Все» – отрезала жена и больше в беседе участия не принимала. А я стал думать, какой чудной, нежной, быстроногой и заразительно смешной была она, какие-то пятьдесят с небольшим лет назад. Потом мысли сами перескочили на Колю, что все-таки есть прогресс, что у меня не то что двух с половиной, а и полутора герлфрендз одновременно никогда не было. Потом я уже засыпая снова подумал о Гуле, и решил, что Димку этого я ей никогда не прощу. Ни-ког-да!